Восприятие Россией политики Турции в Центральной Азии и перспективы российско - турецкого сотрудничества в регионе

08 May 2015

В.С. Мирзеханов             

РГГУ, Институт Всеобщей Истории РАН                                                                                                                                                                       

      Восприятие Россией политики Турции в Центральной Азии формируется под влиянием весьма противоречивых подходов, отражающих, наряду с современными оценками ситуации, своеобразие исторического опыта. Историческая память о временах межимперского противостояния и холодной войны невольно способствовало алармистской трактовке новой политической ситуации в Центральной Азии. На протяжении двух последних десятилетий восприятие Россией стратегии и политики Турции в регионе определялось тремя взаимосвязанными факторами: интересами и стратегией России в Центральной Азии, характером и масштабами активности Турции в регионе, общим состоянием российско – турецких отношений.
В XXI веке Центральная Азия снова стала восприниматься как зона жизненно важных интересов России и как её естественная сфера влияния. Соответственно, любое несогласованное с Москвой внешнее проникновение или вмешательство в эту сферу расценивалось как геополитический вызов и угроза российским интересам1. Однако, очевидно, что в настоящее время  полуторавековое доминирование России в регионе сталкивается с давлением других глобальных и региональных акторов. Поэтому важно определиться с потенциалом партнёрства и масштабами сотрудничества с другими региональными участниками, которые имеют свои интересы в Центральной Азии, в частности с Турцией.

      Главным направлением политики Турции по отношению к государствам Центральной Азии на рубеже XX – XXI веков стало постепенное втягивание их в орбиту экономических интересов Анкары посредством подключения к уже имеющимся региональным объединениям и создания новых экономических группировок с последующим политическим сближением. Стоит отметить, что после распада СССР в 1991 году Турция выступила одним из первых государств, признавших независимость бывших советских республик, и была в числе тех стран, которые официально установили дипломатические отношения со всеми странами Центральной Азии. Но Турция не учла одного важного момента. Пытаясь занять доминирующие позиции в ЦА, она столкнулась с «парадом суверенитетов», при котором правящие элиты государств региона отвергали любую попытку нового идеологического доминирования. В результате стремительный старт в регионе при Тургуте Озале и Сулеймане Демиреле закончился укреплением позиций Турции только в экономической сфере2.
Притязания Анкары на политическое лидерство в Центральной Азии были фактически отклонены. Предпринятая в начале 1990-х гг. попытка Турции объединить под эгидой Анкары тюркоязычные государства, проигнорировав объективно существующий на постсоветском пространстве международно-политический порядок с его целостностью и внутренней логикой межгосударственных отношений, завершились неудачей. В то же время активная политика Анкары в Центральной Азии в начале 1990-х гг. и ее содействие вовлечению стран региона в международные организации ускорили диверсификацию внешнеполитических и внешнеэкономических связей центрально - азиатских государств и их становление в качестве субъектов международных отношений3.

      Турция попыталась развернуть модель «тюркского мира», включив в неё и страны Центральной Азии. К тому же, центральноазиатские страны, обладающие крупными запасами полезных ископаемых, столкнулись с проблемой транспортировки энергоносителей на мировые рынки. Маршруты транспортировки энергоносителей стали зависеть, преимущественно, не от технических возможностей, а от межгосударственных отношений целой группы транзитных стран и мировых держав. Вместе с другими государствами, Турция, также используя свои транзитные возможности, пытается получить не только доходы от платы за транспортировку, но все шире увязывает это со своими геополитическими и геоэкономическими интересами4.
В 1990-е годы Анкара всерьез рассматривала себя в качестве регионального лидера для Центральной Азии. Очевидно, что такие амбиции вступали в противоречие с интересами России, которая болезненно переживала снижение своего фактического международного статуса.
В 2000-е годы в Анкаре осознали необходимость пересмотреть политические подходы к странам Центральной Азии. Ставка была сделана на реализацию более реальных проектов и на отказ от чрезмерно амбициозных планов в отношении этих республик. В годы правления кабинета Реджепа Тайипа Эрдогана политика Турции стала более активной и многовекторной как на глобальном, так и на региональном уровнях. Новая элита стала делать больший акцент на подходах, основанных на оценке своих реальных интересов и возможностей. Происходит переосмысление Турцией своей внешней политики, которое было оформлено в новой доктрине и изложено министром иностранных дел Ахметом Давутоглу. В ней предлагалось использовать геостратегическое положение Турции в центре Евразии, ее исторические османские связи и близость к исламу, чтобы дать стране «стратегическую глубину» и обеспечить более широкое влияние5. Ключевым элементом этой политики является расширение торговли и экономического сотрудничества со всеми соседями Турции, особенно с Россией и Ираном. Во внешней политике предлагается баланс между свободой и безопасностью, укрепление регионального сотрудничества на основе «обнуления проблем» с соседними странами, проведение эффективной дипломатии с соседями на основе усиления экономической взаимозависимости. С основными игроками мировой арены следует действовать на основе взаимного дополнения, эффективно использовать международные форумы и новые инициативы для решения проблем. Все это в целом должно создавать «новый образ» Турции6. За этими общими идеями стоит серьезная заявка на региональное лидерство, в частности в пространстве Центральной Азии. Для этого было немало оснований. Общность языка и культуры, светский характер режимов, необходимость ориентира для строительства экономики и государства. Турецкая модель казалась вполне приемлемой. Но самым лучшим козырем для стран Центральной Азии стало то, что Турция стратегический партнер США и член НАТО. Анкара могла выполнять функции посредника в отношениях Запада и Новой Центральной Азии. Часть этих ожиданий оказались преувеличенными. Это отмечается экспертами, как в Центральной Азии, так и в России7. Финансовая и в целом экономическая помощь требовалась в таких значительных размерах, что Турция не могла её предложить.
Стоит отметить и успехи, которых удалось добиться Турции. При содействии Анкары произошло включение тюркских республик в состав региональных экономических и политических объединений: ОБСЕ, Организацию экономического сотрудничества, Черноморское экономическое сотрудничество, Организацию исламская конференция. Турция сыграла важную роль в присоединении республик Центральной Азии к программе НАТО «Партнерство ради мира». Анкара также способствовала проникновению в эти государства международных финансовых организаций (МВФ, Всемирный банк, Азиатский банк развития). На международном экономическом форуме в Давосе стало традицией проводить встречи лидеров Турции и центральноазиатских государств. В структуре МИД Турции в 1992 году было создано Агентство тюркского сотрудничества и развития (TIKA), которое занимается вопросами экономического, культурного и технического сотрудничества, и Центр культуры и искусств. Турция, констатируют эксперты, постепенно отказалась от создания собственной зоны влияния на территории проживания тюркских народов, ограничившись, в основном, образовательными программами в рамках деятельности ТИКА, что позволяет говорить о создании гуманитарной сферы влияния Анкары8.
Определяя особенности политики Турции в центральноазиатском регионе за 2011 – 2013 годы отметим, что её региональная стратегия является неотъемлемой частью более широких глобальных интересов. Страна является 16-й по величине экономикой в мире и стремится стать одной из десяти крупнейших экономик к 2023 году – столетию со дня основания республики.
Анкара является решительным сторонником «Г-20», которая, по ее мнению, признает как ее растущее влияние и регулирующие способности на международном игровом поле, так и активное членство в Организации Объединенных Наций, Организации исламского сотрудничества и во многих региональных форумах. Дипломатическая активность Турции и ее динамично развивающееся бизнес-сообщество являются жизненно важными инструментами в этих усилиях, и Анкара использует оба из этих активов для развития новых форм партнерства и расширения своего влияния в Центральной Азии. Взаимоотношения Турции с государствами Центральной Азии носят партнерский характер, развиваются поступательно и имеют большой потенциал. Особенно велика роль Турции в торговле и культурном сотрудничестве. Возросшая значимость Центральной Азии в глобальной политике, оттеснила Турцию на второй план, но Анкара активно и упорно продвигает свои интересы. Турецкая политика в регионе отличается высоким уровнем развития торговых отношений, тесным сотрудничеством в сфере энергетики. Имеющиеся противоречия, проблемы носят конкурентный, но не конфликтный характер9.
Наибольшим потенциалом в среднесрочной перспективе обладают  турецко - туркменские отношения, получившие новый импульс после визита премьер министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Туркменистан в августе 2013 года. «Турция является одним из основных торгово-экономических партнеров», — не раз отмечал президент Гурбангулы  Бердымухамедов10. Товарооборот между странами вырос за последние три года в полтора раза и достиг в 2013 году 3,6 млрд. долларов. Традиционными направлениями партнерства являются строительство, энергетика, промышленность, транспорт и связь. В настоящее время в Туркмении зарегистрировано около 600 турецких компаний. В основном они участвуют в строительстве административных и жилых зданий, школ, больниц и стадионов, текстильных предприятий и гостиниц. Так, стоимость работ, выполненных турецкими фирмами в Туркмении за последние 20 лет составляет около 34 млрд долларов. Только в 2013 году турецкая компания Полимекс, получила подряды превышающие 2,5 млрд долларов. Среди них — международный аэропорт в Ашхабаде11.
Если говорить о торгово - экономическом сотрудничестве в Центральной Азии в целом, то важным партнером продолжает оставаться Казахстан. Во второй половине 2000-х гг. отношения между Казахстаном и Турцией действительно перешли на уровень стратегического партнерства. Результатом стал Договор о стратегическом партнерстве (2009 г.). К 2012 году объем взаимных инвестиций составил свыше 400 млн. долл. с турецкой стороны в экономику РК, 1 млрд. долл. - из РК в турецкую экономику12. В целом товарооборот Турции и Казахстана составляет примерно 3,3 – 3,5 млрд. долл. за 2011 – 2013г. Для Таджикистана (единственной не тюркоязычной республики) Турция имеет важное значение в торговле, так как турецкий экспорт в этой стране составляет 26,5 % (2-е место)13. Весьма высок уровень политического и экономического присутствия Анкары в Кыргыстане. Нестабильностью и противоречиями отмечены только двусторонние отношения с Узбекистаном.
Турция и Россия позиционируют себя в качестве двух великих держав в Евразийском регионе, сыгравших значительную роль в формировании культурной и общественно-политической ткани Евразии. По мнению официальной Анкары, Турция и Россия – главные игроки, способствующие поддержанию мира и сохранению стабильности в этом регионе. После свержения режима талибов в Афганистане Турция стала активным участником международных сил содействия безопасности в Афганистане. Она также прикладывает немало усилий для укрепления инфраструктуры этой страны в области образования, здравоохранения и промышленности. По инициативе Турции в Анкаре и Стамбуле с 2007 по 2009 год была проведена серия трехсторонних встреч на высшем уровне, в которых турецкая сторона выполняла своего рода посредническую функцию в нормализации афгано-пакистанских отношений. В конце января 2010 года Турция сделала попытку выступить в качестве посредника между Кабулом и оппозицией, а также Кабулом и Исламабадом14. Основная идея Анкары состояла в том, чтобы придать проблеме региональный характер, т.е. привлечь соседние государства к более активному участию в решении афганской проблемы.
Турция стремится (по крайней мере, на официальном уровне) также взять на себя главную роль в борьбе против проникновения радикальных исламистов в страны ЦА. Это может дать ей дополнительные возможности укрепить влияние в регионе.
Важным аспектом укрепления своего влияния среди тюркских республик Анкара рассматривает военно-техническое и военно-политическое сотрудничество (в т.ч. в рамках НАТО). В частности, обучение у турецких военных инструкторов прошли 1299 чел. из Туркменистана, 401 из Кыргызстана, 426 из Узбекистана, 383 из Казахстана15. Очевидно, что  Турция заинтересована в реализации совместных программ со странами ЦА для расширения не только военно-технического, но и политического присутствия в регионе.
Таким образом, интерес Турции к странам ЦА обусловлен как экономическими, так и военно-стратегическими соображениями вкупе с вопросами глобальной безопасности, что усиливает конкуренцию и накладывает отпечаток на непростые межгосударственные отношения в регионе. Однако, несмотря на близость в подходах ко многим актуальным международным вопросам и начало «диалога нового уровня», Москва и Анкара продолжают конкурировать на постсоветском пространстве, в первую очередь на Южном Кавказе.
Заинтересованность Турции в построении серьезных и долгосрочных отношений со странами Центральной Азии и непростая динамика самих взаимоотношений требуют поиска надежного партнера для осуществления совместных проектов в регионе, и именно таким партнером может стать Россия. И Россия, и Турция заинтересованы в более тесной интеграции в Центральной Азии. Оба государства рассматривают Евразию как естественную зону своей политической и экономической активности, двигаются за рамки наследия многовековой вражды и соперничества.
Россия ценит то влияние и те связи, которыми располагает Турция на Среднем Востоке (Афганистан, Пакистан) и намерен их использовать. Со своей стороны, Анкара ценит влияние и авторитет России в Центральной Азии и рассматривает их как дополнительный ресурс для своей внешней политики. Обе страны заинтересованы в том, чтобы влияние третьих стран в Центральной Азии  имело некие пределы. Остается только понять, насколько устойчивы эти интересы к остающимися между странами политическими разногласиями (Сирия).
В 2010 году, под громкие звуки фанфар, правительства двух стран запустили «стратегическое партнерство», включая Совет сотрудничества на высшем уровне, ежегодные саммиты и Объединенную группу стратегического планирования, отвечающую за продвижение сотрудничества в области экономики, политики, культуры и безопасности. Тем не менее, взаимоотношения остаются больше тактическими, чем стратегическими, поскольку у обеих стран отсутствует общая политическая повестка дня. В течение последнего десятилетия между двумя странами значительно вырос объем торговли, инвестиций и туризма. С 2008 года Россия является ведущим торговым партнером Турции (после блока стран Евросоюза). В 2012 году общий объем двусторонней торговли превысил 33 млрд. долларов США. Правительства двух стран запустили ряд сделок с целью увеличения объема торговли более чем в три раза в год, который к 2015 году будет  свыше 100 млрд. долларов США16.  Двусторонние отношения в энергетической сфере отражают некоторую общность интересов, но они также могут носить конкурентный характер. Энергетическая стратегия Турции стремится сбалансировать свои потребности в надежных поставках из России с амбициями стать жизненно важным «энергетическим мостом» в Европу и на Запад. Судя по всему, в ближайшем будущем Турция и Россия попытаются уладить свои разногласия в отношении Центральной Азии.

Анкара может расширить двустороннее сотрудничество с Россией в Центральной Азии и изолировать эти связи от различных политических разногласий. Такую стратегию было бы выгодно поддерживать и России, учитывая характер новых вызовов, связанных с выводом войск из Афганистана в 2014 году. В целом, турецко - российское сотрудничество в Центральной Азии имеет солидный потенциал, наши страны не работают друг против друга в этом регионе, но стратегическое партнерство возможно только в случае установления полного взаимопонимания на Южном Кавказе.

1. Звягельская И.Д., Макаров Д.В. Восприятие Россией политики Запада в Центральной Азии // Южный фланг СНГ. Центральная Азия -  Каспий - Кавказ: возможности и вызовы для России / Под редакцией  М.М. Наринского и А.В. Мальгина. – М.: «Логос», 2003. С.106.
2. Еремеев Д.Е., Турция на рубеже XX и XXI веков (1991 – 2007). М.: Гуманитарий, 2007. С.122. 
3. Доклад ОРСАМ: 135 от 27 ноября 2012. ОСОБЕННОСТИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ТУРЦИИ В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАН // http://www.orsam.org.tr/tr/anasayfa.aspx

4. Аватков В. Перекресток геополитических интересов России и Турции -                                                                                 Кавказ и Центральная Азия // http://www.iimes.ru/rus/stat/2009/24-04-09a.htm.
5. Бюлент Алириза и Стефен Дж. Флэнеган. Треугольник   /  взаимоотношений: Турция-Россия-Иран (часть третья) // http://kavpolit.com/treugolnik-vzaimootnoshenij-turciya-rossiya-iran-prodolzhenie/
6. Там же

7. Дружиловский С.Б., Хуторская В.В. Политика Ирана и Турции в регионе Центральной Азии и Закавказья // фланг СНГ. Центральная Азия -  Каспий - Кавказ: возможности и вызовы для России / Под редакцией  М.М. Наринского и А.В. Мальгина. – М.: «Логос», 2003. С. 225 - 226. 8. Доклад ОРСАМ: 135 от 27 ноября 2012. ОСОБЕННОСТИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ТУРЦИИ В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАН // http://www.orsam.org.tr/tr/anasayfa.aspx

9. Winrow G. Turkey and Central Asia // Central Asian Security: The New International Context. L. Wash., 2001. P. 199–218.
10. Президент Туркмении и премьер-министр Турции заложат фундамент нового порта на Каспии. 15.08.2013 // http://www.asia-centre.com/tag/turciya/
11. Там же

12. Лаумуллин Мурат. Турция и Центральная Азия // http://www.asia-centre.com/

13. Доклад ОРСАМ: 135 от 27 ноября 2012. ОСОБЕННОСТИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ТУРЦИИ В ОТНОШЕНИИ ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАН // http://www.orsam.org.tr/tr/anasayfa.aspx

14. Лаумуллин Мурат. Турция и Центральная Азия // http://www.asia-centre.com/

15. Там же
16. Бюлент Алириза и Стефен Дж. Флэнеган. Треугольник   /  взаимоотношений: Турция-Россия-Иран (часть третья) // http://kavpolit.com/treugolnik-vzaimootnoshenij-turciya-rossiya-iran-prodolzhenie/

Oct 19
В Суздале прошел Медиафорум-2021, посвящённый свободе журналистики в современных реалиях

Представители Центра Масс-медиа Международного института развития научного сотру ...

Oct 14
VIII-я МЕЖДУНАРОДНАЯ ВСТРЕЧА ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ

Международный институт развития научного сотрудничества «МИРНаС» совместно с П ...

Sep 16
Конференция «Итоги работы независимых международных комиссий»

14 сентября в Фонде Горчакова при поддержке Международного института развития на ...

Sep 07
Aug 25
Конференция ГА ООН 2021

22 сентября 2021 года состоится Конференция ГА ООН 2021, в которой примет участи ...

Наши партнеры

Президиум

Profesor Name
Пономарева Елена Георгиевна

Президент Международного Института Развития Научного Сотрудничества
Российский политолог, историк, публицист. Доктор политических наук, профессор МГИМО

Profesor Name
Ариф Асалыоглу

Генеральный директор Международного Института Развития Научного Сотрудничества

Profesor Name
Мейер Михаил Серафимович

Научный руководитель Международного Института Развития Научного Сотрудничества
Доктор исторических наук. Профессор

Profesor Name
Наумкин Виталий Вячеславович

Председатель Попечительского совета Международного Института Развития Научного Сотрудничества
Доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАН. Директор Института востоковедения РАН. Член научного совета Российского совета по международным делам.

Profesor Name
Мирзеханов Велихан Салманханович

Заместитель Председателя Попечительского совета Международного Института Развития Научного Сотрудничества
Доктор исторических наук. Профессор кафедры стран постсоветского зарубежья РГГУ, профессор факультета глобальных процессов МГУ им. М.В. Ломоносова.

Встреча российских и турецких молодых интеллектуалов